«Итальянская забастовка», которую поначалу власти пытались игнорировать, наделала много шума на прошлой неделе. Акция продлилась чуть меньше трех суток, но ее уже можно назвать новым региональным трендом в борьбе за свои права. Активисты профсоюза рассказали, как из разговоров в курилке родилось серьезное движение, почему они избегают политики и не пошли к Навальному, а также как видят дальнейшее развитие ситуации.

- Почему понадобилось организовывать новый профсоюз? Чем вас не устраивал тот, который многие годы существует на станции скорой помощи?

Павел Кузнецов, председатель пензенского отделения профсоюза «Дейситвие»: Мы не отнимаем заслуг у официального профсоюза медработников, но у них свой путь, они пишут запросы, получают ответы. Стараются работать в рамках закона и, конечно, борются за наши права, однако все это идет слишком медленно.

На самом деле, когда мы начинали свою борьбу за права, даже не помышляли ни о каком профсоюзе. Это все родилось из разговоров на кухне, в курилках на работе. Как обычно, что-то происходит, и начинается обсуждение в коллективе, дома, по телефону. Чаще всего заканчивается тем, что повозмущались, проглотили и живем дальше.

Что мы можем по одному? Поэтому решили однажды - давайте объединимся. Посидели, написали коллективное письмо в Минздрав, в прокуратуру. Дождались ответов. Получили отписки. Прокуратура пишет, что такие вещи не рассматривают. Из Минздрава и трудовой инспекции пришло тоже что-то невнятное. Мы попросили о встречи с представителями Минздрава, к нам приехали, объяснили, что они все сделали правильно, и если мы ждали повышения зарплаты, то очень сильно ошибались, смысл «майских указов» совсем в другом.

- Круг замкнулся?

Павел Кузнецов: На тот момент — да. Мы изучать чужой опыт, смотреть, как медики живут в других регионах, наткнулись на несколько профсоюзных движений, которые помогают медикам. Первым был Навальный. Посмотрели на его методы борьбы, и они нам не понравились: он не решал проблемы, а пиарился на них, уводя все в политическую плоскость.

Следующим был «Альянс врачей», на первый взгляд, они защищают наши интересы, но если копнуть поглубже, то они выдают за собственные достижения выполнения приказов Минздрава РФ, кроме того, как оказалось, они плотно сотрудничают с Навальным.

И тут наткнулись на профсоюз «Действие», изучили досконально опыт. Не просто читали материалы в социальных сетях и на сайте, а связывались с конкретными людьми в Уфе, Петрозаводске и других городах, где работают первичные ячейки. Везде были хорошие отзывы.

- Ряд СМИ назвал вашу забастовку пиаром профсоюза на проблеме медиков...

Павел Кузнецов: Они работают уже больше семи лет, сколько точно, не скажу. Начинали в Ижевске и теперь создали профсоюзные организации в 40 регионах.

Они нам ничего не рекомендовали, у нас сначала была идея забастовки, а затем профсоюз. Андрей (Андрей Бородин, зампредседателя пензенского отделения профсоюза «Действие») «итальянку» уже не первый год предлагал.

Андрей Бородин, зампредседателя пензенского отделения профсоюза «Действие»: Идея «итальянской забастовки» родилась давно, еще до того, как мы стали сотрудничать с «Действием». Я предлагал ее еще в то время, когда ни о каком профсоюзе речи не было.

Несколько лет назад у нас в реанимации резко сократилось количество врачей и среднего персонала, вразрез с трудовым договором понуждали выполнять действия, нарушающие наши права.

Я искал способы, как можно бороться за свои права, не нарушая законодательства. Дело в том, что нам, сотрудникам «скорой помощи», запрещено участие в акциях протеста и обычных забастовках. Поэтому я порылся в Интернете и наткнулся на такую форму протеста, которая весьма распространена за границей. Изучили суть вопроса. Однако в то время проверить теорию практикой не получилось.

- Почему на этот раз вы все же решились?

Павел Кузнецов: На группу активистов, которые писали письма, начали давить, заставлять выполнять работу, которая не входила в должностные обязанности, писать бесконечные объяснительные и так далее. Нас загнали в угол, и настал момент, когда понадобилась помощь юриста, чтобы без потерь выйти из сложившегося тупика, и я написал председателю профсоюза «Действие» Андрею Коновалу. Созвонились. Он мне дал советы, которые реально помогли. Только после этого я спросил о том, как создать профсоюз.

Нам прислали все документы и объяснили, что для организации первичной ячейки нужно три человека, а нас уже было 17, были желающие, но в тот момент они были на дежурстве и принять участие в учредительном собрании не могли.

Андрей Бородин: В начале апреля, когда семнадцать первых членов профсоюза провели учредительное собрание, информация о нас стала распространяться по сарафанному радио, и люди, которые были обеспокоены положением дел, поверили в нас и начали подтягиваться. На 24 мая, когда мы решили уведомить официальные органы власти о начале «итальянской забастовки», нас было уже 42. К началу забастовки, то есть буквально за выходные, число членов профсоюза увеличилось до 100, сейчас нас почти 500, и если учесть, что всего насчитывается около 2000  работников «скорой», то это уже сила, с которой власти обязаны считаться. Мы уже не «ряд сотрудников» или «группа товарищей».

Эллина Денявская, заместитель председателя профсоюза «Действие»: Мы конкретно помогаем, и поэтому нам верят, по каждому случаю нарушения законодательства мы звоним и популярно объясняем, в чем неправомерность действий руководства.

Вот две кипы заявлений о вступлении в профсоюз, которые пришли за последние два дня - их около 70.

Андрей Бородин: Теперь мы видим, что такая форма борьбы оказалась очень действенной — забастовка была приостановлена на 54-м часу, когда представители Минздрава и нашей больницы сели с нами за стол переговоров. До этого нас никто не хотел воспринимать всерьез.

Павел Кузнецов: Вот новость — закуплено 12 реанимобилей. Я думаю, наша забастовка тоже этому поспособствовала. Или очень хорошее совпадение.

- Каким образом на вас пытались оказать давление?

Павел Кузнецов: Членам первички по надуманным предлогам были вынесены выговоры, которые удалось опротестовать даже не прибегая к суду. Врио министра Оксана Чижова отменила решение нашего главврача. Сейчас нас пытаются наказать рублем, не позволяя подрабатывать.

-Если вам придется воплотить в жизнь свои угрозы и пустить в ход написанные заявления об отказе работать по совместительству, какие это будет иметь последствия?

Андрей Бородин: Произойдет коллапс. Работа встанет. Или им придется вызывать нас с выходного и платить за работу втридорога. Треть бригад встанет сразу. Будет беда. Это крайняя мера. Но мы ни за что не будем форсировать события, если только не поймем, что нас снова игнорируют.

Павел Кузнецов: Сейчас мы видим, что нам идут навстречу. Оксана Викторовна Чижова если может решить какие-то вопросы на уровне министерства, на уровне главврача, она это делает. Идет диалог, но не все можно сделать сразу. Мы реалисты, мы это понимаем, но должна быть какая-то дорожная карта, где будет указано, что этот вот вопрос планируется решить таким образом и тогд-то.

Мы не зациклены на том, чтобы бороться, мы хотим, чтобы люди получали адекватную зарплату.

-К вам пока не обращались за опытом другие бюджетники?

Андрей Бородин:Нет, но если обратятся, мы их поддержим. Нас поддерживают врачи из других регионов, а мы с радостью поделимся опытом со всеми желающими. Люди должны иметь возможность бороться за свои права. Это пытка каждый вечер приходить домой, смотреть в глаза своего ребенка и понимать, что ты не можешь купить ему элементарных вещей.

Павел Кузнецов: Учителя, врачи - это же основа! Как можно было довести их до такого состояния? Если говорить о сегодняшнем состояни медицины, как оно видится изнутри, это катастрофа. У меня сосед - хирург, он работает в стационаре, и мы постоянно с ним обмениваемся впечатлениями, когда в лифте едем. У нас в диалоге преобладают слова «катастрофа», «ужас» и «кошмар». То есть это касается не только «скорой помоши».

У меня такая ассоциация: работали раньше службы «скорой помоши» — в областном центре и в районах. Исправно работали, без сбоев. Сравним их с советскими часами. Все тикало, где-то отставало, где-то спешило... Так вот, кому-то пришла в голову идея взять все эти часы, разобрать и сделать из них один «Rolex».

Но «Rolex» не получается, не выходит «каменный цветок», и то, что было, уже не восстановишь.

- При этом вы вне политики?

Павел Кузнецов: Мы сразу говорим: мы не левые и не правые, мы пытаемся защитить свои интересы, действуя в существующем правовом поле. Не больше, не меньше.

О развитии ситуации с «итальянской забастовкой» пензенских медработников читайте здесь и здесь.